tallinn
Литва
Эстония
Латвия

Авторы

Accolada
© В.Соловьёв

Рок по пятницам: «Осколки памяти» (Accolada — в угоду благозвучию)

Писать историю рок-группы – задача не из лёгких, по крайней мере, для меня: постоянно рискуешь обидеть тех, с кем играл, иной раз приходится опускать некоторые неприглядные моменты, выискивать в рутине концертных выступлений – а большинство концертов похожи друг на друга – какие-то яркие случаи...

В предыдущих главах своего повествования я рассказывал о группе FERRUM — рождение, становление, распад. Зачастую бывает так: одна группа ещё не распалась, а параллельно из её же музыкантов уже формируется и начинает жить новая команда. Так получилось и в случае с Ассоlada: FERRUM ещё формально существовал, а его участники тем временем вовсю сочиняли песни и готовились к концертам в другом проекте.

В конце концов барабанщик Сергей и заменивший меня в FERRUM Олег Волобуев решили, что там далее играть не имеет смысла – и на этом в истории FERRUM можно поставить точку. И начинать говорить о группе, которая на тот момент определилась с составом и стала называться Accolada (оригинальное написание —  Accolade, было искажено в угоду благозвучию).

Состав группы получился таким: Вадим «Борисыч» — бас-гитара, вокал, Олег Волобуев – гитара, Леонид Стариков – гитара, Виталий Соловьёв – вокал, Сергей Тащаев – барабаны. Поначалу основным поставщиком песен был «Борисыч», он же писал и тексты, но писал их небрежно и второпях – мне приходилось их переделывать, дописывать и подгонять под музыку, так как гитаристы Лёня и Олег таких выкрутасов с музыкой наворотили, что сами не могли определиться, где будет куплет, а где припев.

На первых порах  музыкальный материал по большей части представлял из себя довольно неуклюже присобаченные друг к другу разнородные инструментальные куски со множеством ритмических сбивок, и приходилось ломать мозги, думая, на какой кусок положить текст. Получались довольно длинные композиции, со сдвоенными скоростными гитарными наворотами напоминающие, проект Марти Фридмана и Джейсона Бейкера Cacophony, но с элементами джаз-рока. Особенно буйствовал Лёня, выделявшийся изощрённой, даже какой-то извращённой фантазией, своим никому толком не понятным ходом творческой мысли.

Как-то нас навестила целая делегация эстонских металлюг во главе с одетой сплошь в чёрную кожу женщиной кавказской наружности. Мы для них сыграли – парни слушали с напряжёнными лицами, а женщина стала активно трясти волосами. После чего нам похлопали и предложили принять участие в металл-фестивале «Hell Gates 999». Я уже не помню, какой наш концерт был самым первым, но этот был точно самым первым ярким пятном.

Проходил фестиваль на руинах «Целлюлозки» в начале апреля 1999 года в мрачном заводском цеху. Там было до фига всяких скандинавских групп, в основном блэк, дэф и энгри-металлического толка, были и эстоноземельные металлюги такой же направленности, причём скандинавы такого же самодеятельного уровня, как и местные. Accolada оказалась единственным арт-роковым коллективом. Помню, что играть нам пришлось где-то в районе 4 утра, от холода и сырости не спасало даже активное распитие коньяка и водки (в двух шагах от концертного зала находился офис Лёниной фирмы, где мы и зависали в компании пьяных… Лёня сказал, что это фотомодели), а бетонные стены цеха покрывала изморозь. На следующий год фестиваль повторили, но предыдущего успеха он не снискал, и одна из причин – буквально перед концертом организаторы вдруг взвинтили цены на билеты просто до неприличной суммы.

Запомнилось, как пьяный организатор колесил по залу на мотоцикле, стреляя в воздух из “калаша» холостыми патронами. И ещё был стриптиз под музыку «Рамштайн» — там тощему голому мужику в кожаной маске девки поливали прыщавый зад горячим воском, а потом на сцену вышла мощного сложения тётенька с огромными грудями, выкликнула из толпы добровольца (может и ошибусь, но вроде бы им оказался пьяный в дымину парень из группы «Гром»), и стала совместно с голыми подругами охаживать пацана плётками да давить ему на «причиндалы» длиннющими каблуками своих блестящих ботфортов. Толпа одобрительно гудела.

— Вот как опустили пацана! – кривил рот пьяный Андрей «Квадрат».

Через какое-то время мы решили сделать профессиональную запись, и Лёня нас привёл в студию своего старого знакомого Меэлиса Ташкевича (бывшего барабанщика «Колумбус Крис»), где мы и записали пару-тройку песен. Запись шла не гладко: Борисыч приходил «нарытый», «догоняясь» пивком в перерывах, Лёня играл грязновато, не попадая в ритм. На одну из песен был приглашён клавишник Миша Хамлюк, но будучи по характеру человеком очень напряжным и невероятно капризным, с нами он разругался и из студии ушёл, не дописав и не переписав партии клавишных.

Однако идея дополнить звучание группы клавишными плотно засела в наших головах, и вышеупомянутый Хамлюк в группу был возвращён. Пожалуй, эта удивительная личность стоит отдельного разговора.
Великолепный классический пианист, человек не обделённый композиторским талантом. Но сколь хорош он был как музыкант, настолько же плох как человек. Его манера говорить, держаться, выражение физиономии – надменное и плаксивое одновременно, — всё это ужасно раздражало и временами вызывало сильнейшее желание съездить ему по морде. К тому же он имел скверную привычку постоянно грызть семечки, в том числе и во время игры, и везде Мишино присутствие отмечали россыпи шелухи, в том числе и на синтезаторе (не его личном, кстати). Концерты с Мишиным участием неизменно сопровождались нервотрёпкой и скандалами. Борисыч его люто ненавидел и неоднократно грозился побить. Но до поры до времени мы этого чудака терпели.

В то время мы с бывшим менеджером FERRUM Димой Кузнецовым халтурили на железной дороге, сначала на далёкой станции Лелле, потом в Рапла: копали траншеи под электрокабель, ставили бетонные колодцы и т.д. А чтобы не было скучно, пристроили на эту халтурку парочку знакомых — и получилась весёлая компания, с которой и время быстрее летело. Напросился и Миша поработать: мама послала, ибо надоело великовозрастного охламона содержать. Миша пришёл на работу только к обеду, при «полном параде»: в пиджаке, белой рубашке и расползающихся вечерних туфлях — типичный спившийся, потрёпанный жизнью кабацкий пианист. Наша бригада отдыхала рядом с железной дорогой, рядом валялись какие-то старые ржавые рельсы.  — «Слушай, Миша!» — попросил я его. — «Оттащи эти железяки в сторонку, а то ходить тут мешают». — «Так они же тяжёлые… наверное», — нахмурился Миша. — «Да брось! Ты же крепкий парень! Мы тут привыкли, каждый день их таскаем». Миша снял пиджак, ухватился за самую длинную рельсину и некоторое время тужился, багровея лицом. Видя его старания, я пожалел парня и сказал пока рельсы не трогать: «Ничего, со временем натренируешся».

Вскоре Мишу ждало новое трудовое испытание. Шли мы мимо перрона железнодорожной станции Рапла. На путях стоял вагон — большой, железный. Я сказал Михаилу, что в вагоне хранятся наши рабочие инструменты и надо бы откатить его на полкиломерта к месту работы. Миша засомневался: хватит ли сил? Я уверил его, что мы каждое утром толкаем этот вагон: здесь дорога идёт немножко под уклон и если хорошенько подтолкнуть, то вагон сам пойдёт. Миша со вздохом снял пиджак и мы пошли толкать вагон. Собравшийся на перроне народ давился со смеху, Миша пыжился, пыхтел и багровел лицом.  — «Эх, мало ты каши ел!» — воскликнул я в сердцах. — «Ладно, ещё натренируешся. Пошли». — «А как же вагон?» — сдвинул густые брови Миша. — «Мужики потом пригонят», — заверил я товарища.


Работал с нами в бригаде некий Лёха — большой любитель клубных тусовок, пива и определённого сорта грибочков. Как-то в обед Лёха пошастал по окрестным лесам и вернулся с банкой каких-то мелких бледных подозрительных грибов. Расхвалив их небывалые стимулирующие свойства, Лёха стал щедро угощать работяг. Кто-то с опаскою скушал по две-три штуки, Миша же закинул в рот довольно большую горсть, сразу поверив Лёхиным словам, что, мол, грибы эти многократно умножат его композиторские способности.

Спустя немного времени я почувствовал нечто сродни лёгкому опьянению. Я посмотрел на Мишу и мне стало очень смешно: «маэстро» с бешеным энтузиазмом и невероятной для него прытью копал канаву, радостно смеялся и беспрестанно громко испускал газы, взахлёб комментируя ощущаемый им небывалый прилив энергии. Вскоре энергия потребовала дополнительного выхода: Миша стал громко жаловаться на острое предпоносное состояние и спрашивать нет ли у кого бумажки. Я резонно посоветовал ему нарвать в лесу лопухов и примоститься под каким-нибудь кустом. На что Миша ответил: только такие быдляки как мы можем подтираться лопухами в лесу, а он, интеллигентный музыкант, ходит в настоящую уборную и пользуется бумагой. Сказав так, Михаил заспешил в привокзальный туалет — а идти было примерно с километр.

В обед мы вернулись на вокзальчик — Миша всё ещё корпел в сортире. Взяв вдвоём с Лёхой старую шпалу, мы подпёрли ею дощатую дверь туалета и ушли обедать.

Самым ярким концертом Accolada было выступление на фестивале «Тысячелетие без наркотиков» в 2000 году. Помимо своих вещей Accolada там весьма лихо сбацали инструменталку с первого альбома Dream Theater, с длинным соло на барабанах, а закончили концерт любимой народом песней «Трава», которую мы с Борисычем спели на два голоса. Забавно, что хэдлайнером фестиваля был заявлен Сергей Аболымов, но ожидаемого триумфа не получилось: публика встретила выход его группы гробовым молчанием и с первой же песней довольно внушительная толпа рассосалась, словно её и не было – перед сценой маячила лишь пьяненькая басистка из группы «Диверсия».

Гитарист Лёня чувствовал, что с приходом в группу клавишника (что в свою очередь повлекло за собой изменения в стилистике группы), для него в Accolada остаётся всё меньше пространства. Всё больше сил и времени отнимал его успешно развивающийся бизнес, всё заметней чувствовалось его отставание в игре. И Лёня принимает решение покинуть группу. Честно сказать, в качестве игры группа только выиграла – но потеряла в другом: нарушился баланс в человеческих отношениях, делающий группу дружной, одержимой общим любимым делом.

Во время записи в студии «Мatrix» песни «Спящий город» — вещи помпезной, богатой сложными аранжировками, Миша Хамлюк создал донельзя нервозную обстановку, капризничая как маленький ребёнок. Присутствовавшая в студии Дарья Танасенко из «Диверсии», записывающая нам бэк-вокал, спросила: «А почему бы вам не выгнать из группы этого хмыря? У меня, кстати, есть телефончик хорошего клавишника». Что ж, идея показалась здравой – я позвонил этому парню. В результате маэстро Хамлюк был изгнан, его место занял молодой и амбициозный Женя Бабкин, музыкант другого пошиба: если Хамлюк играл в тяжеловесной помпезной манере, то Женя оказался более шустрым, современным, и что немаловажно, при хорошем инструментарии. Его первой записью с нами оказалась стародавняя песня «Имя грозы», сильно переработанная, с джазовыми вкраплениями в последнем куплете и мощными аккордами на «Хаммонде» в конце. Отец Жени, бизнесмен, вдохновлённый успехами сына на рок-поприще, решил спонсировать группу – и началась запись альбома, поговаривали уже о съёмках видеоклипа…

И тут всплыли нехорошие вещи со стороны Олега, связанные с деньгами группы. Разразился скандал, и Олег Волобуев покинул Accolada. Вроде бы удачно стартовавшая карьера вмиг обрушилась. Ребята были подавлены, никто не верил, что такому высокотехничному гитаристу можно найди достойную замену. Я дал объявление в газету, и почти сразу на него откликнулся гитарист – парень из Нарвы Максим Спиридонов. Мы встретились, он послушал записи Accolada, они произвели на него сильное впечатление – и мы с ним начали усиленно разучивать песню. Но на устроенном коллективном прослушивании Макс на остальных участников группы впечатления совершенно не произвёл. Большинство были за то, чтобы вернуть Олега Волобуева. И как-то они его уломали.

Но прошло не так уж много времени, эйфория воссоединения увяла, и начались мутные времена. Борисыч периодически уходил в запои, пару раз его выгоняли из группы, пробуя (впрочем, безуспешно) других музыкантов, затем Вадика брали назад – и через какие-то время всё повторялось. Олег Волобуев, ставший фактически лидером группы, хотел чтобы я пел в манере Ла Бри из Dream Theater, что для меня было неприемлемо, да и не нравилась мне такая манера пения. Часть музыкантов группы Олега поддержала, и за моей спиной неоднократно велись разговоры, что меня надо бы из группы уволить и найти мне замену.

Пошла застойная пора и в плане собственно репертуара: Борисыч совершенно устранился от сочинения песен, основным автором стал Олег Волобуев. Но это имело существенные минусы: Олег являлся хорошим инструменталистом и аранжировщиком, но куда менее талантливым композитором-песенником. Песни за редким исключением получались невразумительными, большинство из них так и не было доведено до конца – и в результате концертная деятельность группы свелась к самому минимуму. Два действительно талантливых номера: грандиозный «Чужой», редкий пример моего с Олегом равноправного сотрудничества, очень талантливо аранжированный остальными нашими музыкантами, и баллада «Боромир», написанная по мотивам естественно «Властелина Колец», где я пою вместе с Женей Бабкиным – так и остались в качестве сырых демок.

Итак, выросший профессиональный уровень музыкантов был прямо противоположен моральному климату в самой группе, что породило сонную полувялую обстановку, изредка разбавляемую какими-то совершенно невнятными концертами. Олег совершенно потерял интерес к группе, не желая ни работать над новым материалом, ни репетировать, остальные музыканты, чувствуя неминуемую смерть коллектива, стали искать себе применение на стороне. Я позвонил Максу Спиридонову с предложением создать новую группу. Мы сели, сочинили несколько песен, затем пригласили Борисыча и Сергея – так получилась группа Karma. А вскоре Accolada тихо-мирно прекратила своё существование.

Была правда позднее попытка возродить группу: Олег пригласил Сергея Тащаева, Женю Бабкина и ещё пару эстонских музыкантов. Под названием Accolada они дали несколько концертов, затем Олег переименовал группу в «Демиург», и они стали играть инструментальный рок, однако и этот вариант оказался недолговечным. На том с Accolada всё и закончилось. Осталось почти забытое имя, несколько хвалебных статей в музыкальных изданиях, разошедшиеся по миру – от Лондона до Нидерландов, от России и Израиля до Мексики, пара сотен «самопальных альбомов» с «нетленкой».

Аминь!

Ссылки по теме

Загрузка...