tallinn
Литва
Эстония
Латвия

Авторы

Рок по пятницам: «Осколки памяти» (клавишница, нарвские прожекты Karma, развал)

Писать историю рок-группы – задача не из лёгких, по крайней мере, для меня: постоянно рискуешь обидеть тех, с кем играл, иной раз приходится опускать некоторые неприглядные моменты, выискивать в рутине концертных выступлений – а большинство концертов похожи друг на друга – какие-то яркие случаи...

В предыдущей главе своего повествования я рассказывал о рождении группы Karma, появившейся на свет после развала FERRUMа и Accolada. Продолжу: следующий этап в истории Karma ознаменовался появлением в наших рядах бойкой клавишницы из Нарвы – Наташи Скороходовой, что позволило нам пододвинуть музыку группы в сторону прогрессив-металла. В кустарных условиях мы записали свои первые демки: песни «Фантасмагория» и «Дед» — песни, сразу полюбившиеся слушателям.

Как-то раз пригласили нас выступить в Нарве, в клубе «Ругодив», на концерте, посвящённом 10-летию нарвской группы Absolute-2. Макс с Натальей сказали, что там с нами хочет познакомиться некий Карен – гиперактивный армянин, вознамерившийся создать продюсерский центр и намекавший, что не прочь и нас взять под своё крыло. Что ж, концерт удался на славу. После выступления, за кулисами, поблёскивая в полумраке золотыми зубами, к нам приблизилась компания невысоких, дружелюбно настроенных кавказцев – одним из них и был тот самый Карен. После концерта все музыканты отправились в бар на втором этаже, где их ждала сытная кормёжка.

Отужинав и выпив, я впал в весьма благодушное настроение и высказал вслух мысль, что вот есть у меня давняя затаённая мечта: спеть с кабацкой сцены песенку «А нам всё равно» из кинофильма «Бриллиантовая рука».

— Так спой, Виталик-джан! – вскричали кавказцы, и немного поломавшись, я таки согласился. В качестве музыкального сопровождения мне выдали недовольную, упирающуюся Наталью, пьяного «Борисыча», двух трубачей, и кто-то сел за барабаны, кажется младший брат нашего Макса. Половина нашей сборной была в изрядном подпитии, однако, песню отбабахали довольно близко к оригиналу – правда, последний припев допевал я почему-то злобным звериным рыком. Публика кружилась в танце.

— В жизни ничего хуже не слышал! – прокомментировал мой кабацкий дебют какой-то металлист.

Ночью Карен повёз нас в свою студию – похвастаться, поговорить о планах. С аппаратурой там было, прямо скажем, никак, но зато на потолке висели красивые люстры и была оборудована шикарная кухня и офис – чувствовалось, что будущий великий продюсер любит пускать пыль в глаза. Там, за распитием уж не помню чего, Карен живописал перед нами грандиозные, нет, мегаграндиозные планы: блистательное будущее с лимузинами, вертолётами и ваннами шампанского. Барабанщик Серёга скептически кривил рот, обкуренный Вадик смотрел на рассказчика мудрым взглядом старого сенбернара. Карену Вадиков взгляд очень понравился.

— Слушай, Вадик-джан, — обратился к нему Карен. – Вот ты человек вроде мудрый, зря словами не разбрасываешься. Расскажи нам что-нибудь такое.

— Вот недавно прочитал я в Коране такую притчу… – начал Вадим, широко улыбаясь сквозь дымовую завесу. – Идёт, значит, человек по пустыне. Идёт он, идёт, идёт себе, идёт… – Вадик замолк, глядя в одну точку. Повисла эффектная долгая пауза.

— Ну? – подался вперёд Карен. – Дальше-то что?

— А-а… – лицо «Борисыча» расплылось в широчайшей улыбке. – Дальше никак: словарный запас у меня маленький, закончились слова.

На лето Карен замыслил грандиозный фестиваль в Нарва-Йыесуу: музыканты из разных стран, показ мод, большое народное гулянье… Мы втроём: Макс, Вадик и я – приехали туда на день раньше, дабы разведать, что и как. Прибыв на место, мы не увидели никаких признаков грандиозного концерта, а увидели одинокую пивную палатку, возле которой золотозубый бородач жарил шашлык. Из палатки доносилось нестройное пение и позвякивание ударных.

— Джазовая импровизация! – обрадовался Вадик. Схватив бас-гитару, он выскочил из машины, и вскоре к раздающейся из палатки хромой мелодии присоединилось пошлёпывание бас-гитары. Томимые нехорошими предчувствиями, мы поплелись туда же.

В палатке тусовалось с полсотни человек; на шатком помосте из ящиков, поверх которых были постелены листы фанеры, сидел за барабанами брат Макса, пели какие-то девчонки (как выяснилось после — из группы под названием… хм… вроде называлась группа «Торшер и Холодильник», точно не помню), да терзал струны Вадик. На крутой фестиваль всё это, увы, никак не тянуло.

Тут к нам подскочил энергичный чувак в тюбетейке – то был актёр Стас Варки.

— Что такие кислые? – удивился Стас.

— Да вот думаю: не пора ли нам домой оглобли поворачивать? – молвил я, в полной мере осознав всю унылую убогость происходящего.

— Брось! – улыбнулся Стас. – Отдохните с дороги, пивка попейте – а там и настроение подымется.

Пил я пиво, угощался шашлыком – и настроение действительно чуток улучшилось. Я даже расчехлил гитару и направился к сцене. Макс мне компанию не составил, ибо вторую гитару подключать было некуда.

— Что играть-то? – задумался я.

— Бахните что-нибудь весёлое, — шепнул Стас откуда-то сбоку.

Мы сыграли в похоронном ритме «Wild Ghild» группы W.A.S.P., потом выдали рок-н-ролльную импровизацию. Надо было что-то петь, и я по ходу дела вспоминал детские страшилки типа: «Маленький мальчик по стройке гулял, кнопочки разные там нажимал. Чётко сработал отлаженный пресс – тёпленький блинчик упал под навес». Публика оживилась и пустилась в пляс. Подурачившись так минут десять, я исчерпал запас страшилок и решил выступление свернуть. – «А рок ещё будет?» — спросили какие-то детишки, наивно хлопая глазёнками. – «Нет, рока больше не будет», — ответил им Стас Варки. И всё оставшееся время Стас под медитативную фонограмму танцевал восточные боевые танцы – то с мечом, то с копьём, а потом ещё успел какому-то бухому быдляку по мордасам надавать.

Мы же до утра пили пиво, кормили злющих комаров и развлекали побасенками каких-то местных девах. На второй «фестивальный» день мы не остались, несмотря на уговоры и денежные посулы. Я слышал, что пьянка в пивной палатке продолжалась неделю, пока кто-то не пожаловался в полицию и всех оттуда не турнули. Больше я Карена никогда не видел.

В плане музыки группа продолжала двигаться в сторону прогрессив-металла: в тот период я был очарован творчеством голландского проекта Ayreon и старался сочинять в таком же ключе – «космические» помпезные композиции, хотя были в нашем репертуаре и бодренькие байкерские боевички. А пелось в наших песнях обо всём понемногу: о древних языческих культах, о призраках и демонах, о сюрреалистических фантазиях безумцев и конечно же, об извечной борьбе Добра и Зла. Короче, мы придумывали действительно интересную и умную музыку.

Через какой-то промежуток времени Вадик познакомил нас с Александром Андреюком, более известным как Саша «Уралмаш». Саша хотел быть нашим менеджером и сумел убедить нас, что у него получится. Он сразу развил бурную деятельность, но при полном отсутствии менеджерского опыта это зачастую приводило к казусным результатам и Сашу приходилось постоянно контролировать, сдерживать и корректировать его порывы, а это отнимало уйму времени и нервов. Но ведь старался же человек!

А в группе начались проблемы: музыканты раскололись на два враждующих лагеря, меня же упрекали в том, что я ограничиваю творческую свободу остальных и вообще, надо играть «модную музыку» — при этом никто так толком и не смог объяснить, какую такую «модную музыку» надо играть. Я стал уставать от всего этого нытья, свар и общего негативного фона. Последней каплей, давшей толчок к развалу группы, стал организованный Сашей концерт на лужайке за пивным баром «Kassisaba». Саша попытался отгородить открытые подступы к лужайке кусками арматурной сетки и метался по территории, отлавливая безбилетников, а рослый охранник постоянно мешал публике колбаситься под музыку, пытаясь всех чинно рассадить по скамейкам.

В нагрузку к нашей группе были пристёгнуты… название первой группы забыл, а вторая называлась Fire Jam, и была собранным на скорую руку невнятным проектом с безголосой певицей. Пока шёл концерт, Уралмаш (видимо, чтобы снять напряжение) усиленно накачивался алкоголем. Красноликий и растрёпанный, он кружил по территории весьма замысловатыми траекториями, а из карманов его, потных кулаков и даже носков топорщились пучки мятых банкнот. После концерта между нашими музыкантами и менеджером вспыхнул грандиозный скандал из-за вырученных за концерт денег, сыграло тут роль и накопившееся между музыкантами раздражение и скрытая неприязнь. Попавшего под горячую руку менеджера уволили.

После этого Karma просуществовала ещё около полугода и развалилась, как и Accolada, в процессе записи альбома. Впоследствии я собрал более-менее достойные по качеству записи Accolada, Karma, добавил одну песню FERRUM и сделал из всего этого альбом, назвав его «Осколки памяти». Вот такая история. А дальше началась история другая: отдохнув пару месяцев, я начал подыскивать музыкантов для новой группы…

Ссылки по теме

Загрузка...

Сюжеты