tallinn
Литва
Эстония
Латвия

Авторы

Татуировка тигр
© Basement Tattoo Shop

Рок по пятницам. Татуировщик Даниил Пихла: в моём искусстве важен правильный подход

Татуировка (тату, в просторечии — наколка) — процесс нанесения перманентного (стойкого) рисунка на тело, выполняемого методом местного травмирования кожного покрова с внесением в подкожную клетчатку красящего пигмента; сами узоры на теле, сделанные таким способом.

Древнейшее искусство татуировки, бывшее изначально исключительно элементом обряда инициации (отголоски этой традиции до сих пор «аукаются» в криминальной среде и в некоторых неформальных сообществах), давно уже утратило своё сакральное значение, став весьма распостранённым и, я бы даже сказал, уже обыденным способом украсить себя, коему, как и любви, все возрасты покорны.

Повинуясь прихоти заказчика, игла с комариным зудением вырезывает на коже устрашающих монстров, прихотливые орнаменты, портреты родных, близких и кумиров юности, пафосные надписи, сложнейшие конструкции из черепов и ещё непонятно чего, рыбок, птичек, змей, всякую легкомысленную ерунду или же некую хитрую закорючку, в которую её обладатель вкладывает тайный, лишь ему понятный смысл бездонной глубины и вселенских масштабов.

Но всегда ли человек, садящийся в кресло перед татуировщиком, достаточно конкретен в своих пожеланиях и достаточно ясно себе представляет конечный результат? Зачастую додумывать за клиента приходится мастеру — ведь именно от его усилий и старания зависит, украсит ли кожу действительно интересная картинка или же на свет появится ещё один унылый, невыразительный, шаблонный рисунок. Давайте узнаем на сей счёт мнение молодого, перспективного таллинского татуировщика Даниила Пихла. Наш недавний с ним разговор я и представляю вашему вниманию.

— Отчего вдруг возникла мысль стать татуировщиком?

Даниил: Началось с того, что как-то раз случайно наткнулся в интернете на схему классической самодельной машинки для татуирования — ну, знаешь: электромоторчик, гитарная струна… — и загорелся идеей собрать такую, что и было сделано. А тут друг попросил набить ему татушку — простенькую, на с глубоким лично для него смыслом. В общем, первой своей работой похвастаться не могу — напортачил жутко.

— Друг не обиделся?

— Нет, отнёсся с пониманием. Но совесть-то меня всё же грызла, «портак» надо было исправлять, и я купил за сто евро китайский набор. С энтузиазмом взялся исправить содеянное, но вышло ещё хуже.

— А друг что?

— Друг зла не держал.

— Сколько тебе было лет тогда?

— Нам обоим было по шестнадцать, а в таком возрасте многим молодым пофиг, что происходит с их телом.
Потом я дал объявление в OKIDOKI и стал работать на дому. Брал за свой труд мало, потому что и опыта пока было маловато, учился.

— Я слышал такую байку, что кольщики учатся на банановой кожуре и на бомжах тренируются.

— У меня по-другому было. Поскольку, повторюсь, за работу я брал маленькие деньги, ко мне приходило много любителей халявы — вот они-то и были моим испытательным «полигоном». О банановой кожуре и подопытных бомжах я услышал позже. Ещё, я знаю, тренируются на ботинках, на свиной коже. Этот период длился года полтора-два, пока я не скопил достаточно денег и не купил более совершенную машинку. Качество работ резко улучшилось. Сейчас понимаю, что надо было с самого начала копить на качественное оборудование.

— Вспомни свою самую сложную работу. Сколько времени она заняла?

— Это была спонтанная идея. Колол одной девушке. Ягоды, малину — маленькая, но очень детальная картинка, на которую ушло три часа.

— Были ли у тебя учителя, наставники?

— Я искал учителя, но как-то не складывалось, никто, видимо, не хотел вырастить конкурента. Правда, нашёлся один странноватый тип, но там были проблемы санитарного в основном характера, и я вскоре ушёл. Основным моим учителем стал интернет: много читал по теме, советовался с более опытными коллегами.

— Твои любимые сюжеты.

— Сюжеты в основном связаны с моими художественными увлечениями. Это темы из мультфильмов (очень люблю диснеевские). К тому же я вырос на фильмах и мультиках Тима Бёртона и меня привлекает готическая тематика с лёгким налётом гротеска. Но это из области моих личных пристрастий, а так конечно приходится делать разное. В последнее время сюжеты придумываю сам, не очень хочется копировать чужие эскизы, на мой взгляд, это не совсем этично.

— Бывает ли так, что ты отговариваешь клиента от глупого и бездарного рисунка?

— Постоянно! Вижу, что можно сделать лучше, развить тему поинтересней. Предлагаю варианты, и в основном люди прислушиваются. Ну, а если клиент упирается — что же, его дело, его деньги.

— А бывает, что вообще отказываешься?

— Категорически не бью на боках пальцев, на губах — вообще, на местах, где рисунок не выживет, не будет иметь пристойный вид.

— Часто ли приходиться исправлять чужой брак? Знаю, что дело это непростое, ибо сам видел варианты, когда рисунок, нанесённый поверх старого, превращал татуировку в непонятную «кашу».

— Я не то, чтобы сильно специализируюсь на перекрытиях «портаков», но исправлять их мне безусловно интересно. Да, я видел, какая получается «каша» после некоторых «исправлений» — это потому, что старую татуировку пытались спрятать под тёмными красками. А ведь можно вполне удачно использовать светлые цвета. Неисправимых татуировок я пока не встречал — дело в правильном подходе. Но если чувствую, что всё-таки не справлюсь с задачей, то отсылаю к более опытному мастеру или, в крайнем случае, советую лечь под лазер.

— Бывает, что клиент слишком уж резко реагирует на боль?

— Бывало. Вспоминается один мужик, которому делал в общем-то маленькую татуировку. Так его всего корчило, кричал, ругался — форменная истерика. Бывали такие, кто не выдерживал сеанс до конца и приходил доделывать в другой раз. Кстати, девушки на удивление более терпеливы. Короче, у всех разный болевой порог и психологический настрой, конечно, тоже в какой-то степени важен: не надо заранее настраивать себя на какую-то жуткую кровавую операцию.

— Что скажешь об обезболивающих уколах?

— Уколы — нет. Я раз десять, наверное, использовал обезболивающую мазь, но тут надо учитывать, что действие её длится недолго и когда оно проходит, то боль кажется ещё сильней — ведь кожа отвыкла от боли.

— Назови самые болезненные места.

— Рёбра, позвоночник, голеностоп, локоть и зона вокруг него, зона у подмышек, где нежная кожа…

— А где не любишь набивать?

— На животе. Особенно, если он жирный, бить очень некомфортно. На шее тоже не люблю. Не то, чтобы очень уж трудно, просто не люблю.

— Назови мастеров-татуировщиков, чьи работы тебя восхищают.

— Мне нравятся работы Никко Хуртадо, Алекса Сорса, нашего таллинца Алекса Анта.

Алексей Есаков: Эстония превращается в колонию строгого режима — мы все уже сидим«Политкорректор» с Сергеем Середенко: ГосДума, иконы и белорусское подполье
vott.ru

Новости

.