tallinn
Литва
Эстония
Латвия

Авторы

Группа Laiptai
© В.Соловьёв

Рок по пятницам. Вокалист литовской группы Laiptai: «Мы играем в своё удовольствие»

Единственный (и, хочется надеяться, не последний) таллинский концерт легенд литовского рока Laiptai оставил весьма приятное послевкусие: высокопрофессиональное выступление, отличные песни и очень душевный контакт с публикой.

Там же, в клубе Rockstar's, за пару часов перед выходом литовских гостей на сцену я успел взять интервью у вокалиста и бессменного лидера группы Генрикаса Бальчунаса. Вот что мне поведал ветеран литовской популярной музыки.

— Генрикас, вашей группе уже более тридцати лет, можно назвать вас настоящими патриархами литовского хард-рока. Давай вспомним первые годы Laiptai. Что из себя представляла в те годы литовская рок-сцена?

Генрикас: В 1985-1986 годах была нехватка нормальной, более тяжёлой музыки. Ну и, поскольку имелась такая ниша, а мы тогда ещё были молодые и много экспериментировали — пробовали и «new wave» и всякие другие варианты…

— То есть вы не изначально были хард-роковой группой?

— Ни в коем случае. В литовской музыке тогда было довольно много экспериментирующих групп. Литовское телевидение даже делало такие отборочные конкурсы, как «Дебют», где представлялись и новые группы, и новые песни. Мы в этих конкурсах не раз участвовали, они тогда проходили в спортдворце Вильнюса на 5 тысяч зрителей — это был самый большой зал в Литве.

— А ваша группа родом из города Пасвалис?

— Да. Я сам играю с 1969 года. Я работал в средней школе учителем музыки и там же в школе собрал первую команду.

— А когда произошёл поворот Laiptai к более тяжёлой музыке?

— В 1987 году освободилось место в литовской госфилармонии — развалился коллектив «Плюс-Минус». Ну, и мы тогда выиграли отбор на это место. В тот период нас можно было назвать поп-группой. Но хотелось чего-то более энергичного. Я холерик по характеру, мне надо как-то вылиться, выплеснуть эмоции. И вот музыка наша начала тяжелеть: хотелось веса, очень хотелось такого сильного, серьёзного, очень «мясного» баса, сильных и тяжёлых ударных.

— А на какую музыку вы ориентировались в период утяжеления? Наверное, на Deep Purple, Whitesnake, Rainbow...

— Ну как… Нет, мы не засматривались на кого-то. Есть конечно, что-то напоминающее кого-то, но нельзя сказать, что мы конкретно кого-то копировали. Мы играем для себя, в своё удовольствие.

— За более чем тридцатилетнюю историю вашей группы состав, наверное, не единожды менялся. Нынешний состав Laiptai с этими прекрасными молодыми музыкантами, сколько лет он уже существует?

— Этому составу четыре года с небольшим. Всего у нас в группе восемь человек.

— Вот как — целый оркестр!

— Ну, не то, чтобы оркестр. Просто мы стремимся к наилучшему результату. Мы некоммерческая группа, мы не играем ради того, чтобы больше заработать.

— Кстати, представь участников группы.

— Я — Генрикас Бальчунас, вокалист. Аудрюс Гринчявичус — ритм-гитара, бэк-вокал. Он, как и я с первых лет в группе. Далее — мой сын, Дариус Бальчунас, играет на клавишных. Потом Далюс Контаучунас, он же «Костя» — наш бас-гитарист. Он играет у нас с 2004 года. Далее — молодые дарования. Наш второй певец Вайдас Джезюлскис. С ним связана такая история. Я участвовал в отборе на «Евровидение» несколько раз, один раз дошли до финала. И вот во второй раз этот молодой парень помог нам в качестве бэк-вокала. И после выяснилось, что он хочет и дальше с нами петь — ну, мы его и забрали.

— Твоя молодая смена?

— Ну, мне же уже 62 года! Но я ещё не всех наших представил. Гитарист наш, Жигимантас Кепенис.

— Очень шустро играет!

— Да. И есть ещё у нас Юргис Сакалаускас — тоже гитарист. Они подменяют друг друга, когда кто-то не может выступать. Сегодня Юргиса здесь с нами нет. И у нас есть ещё один клавишник — вот он как раз тоже сегодня будет играть — Дариус Димбялис. У него кроме того ещё и своя студия звукозаписи. Мы его берём в помощь на ответственные концерты. Ну, и за барабанами у нас Симас Олехнавичюс (у него также есть сменщик — Донатас Размус).

— А сколько конкретно раз вы участвовали в отборе на «Евровидение»?

— Три раза: в 2008, 2010 и 2012 годах. Конечно, это было интересно. Это Большая Сцена.

— Если говорить о концертах по Прибалтике. Где вы выступаете в последние годы?

— Чаще всего мы едем на большие мероприятия, какие-то праздники. Но и в клубах, конечно, тоже играем — в Латвии, Литве… В Эстонии мы, кстати, уже не первый раз — были в Тарту, по-моему, в 1988 году. Играли в Тартуском Университете — кажется, это был День Независимости, сейчас уже точно не помню.

— За такой долгий срок существования Laiptai сколько вы альбомов выпустили?

— Сейчас посчитаю… Первый вышел ещё на кассете, по-моему в 1988 году. В то время это всегда было востребовано. На концертах были забиты все места, все кассеты выкупали, потому что такой музыки просто не было, всем было интересно.

— Сколько у вас вышло альбомов на компакт-дисках?

— Пять. Плюс шестой, некоммерческий, с духовым оркестром. И ещё отдельно, мой сольный альбом. Сольный — рок-н-ролльный. Вышел к моему шестидесятилетию. Это мои дети, сын с дочкой, сделали мне подарок.

— Часто слушаешь свои альбомы?

Генрикас (смеясь): Иногда бывает такое.

— Теперь давай поговорим о вашем литовском рок-фестивале «Бабье лето», что проводится в Пасвалисе. Ты имеешь отношение к его появлению, организации? Когда он зародился?

— Он зародился в 1986 году. В этот период мы, литовские музыканты начали как-то пробовать вводить порядок в плане продаж билетов, в зарплаты музыкантов. И в 86 году (тогда фестиваль ещё назывался «Молодёжная музыка — миру») мы подсоединяли к этому делу очень серьёзных людей, которые помогали нам и советами, как и что делать. Мы тогда создали клуб популярной музыки, где собралась уйма разных групп. И мы получили разрешение выплачивать не какие-то пять рублей, как обычно было по профсоюзной линии в те годы, а уже другие гонорары — больше, чем платили даже в Госфилармонии. Получили, скажем, выручку 1000 рублей — значит, из неё мы можем 700 рублей пустить на выплаты музыкантам. По тем временам это были очень серьёзные деньги! Но ведь мы инструменты и аппаратуру покупали сами, на свои кровные.

— Ну, с такими гонорарами вы, наверное, себя звёздами чувствовали!

— Звёздами мы себя чувствовали все. Когда этот фестиваль начинался — участвовали мы, Рондо (живая ещё группа), хард-роковый Квадрат, другие команды… И попасть на этот фестиваль было… невозможно! Если в зале максимум помещалось 500 зрителей, то желающих купить билет набиралось тысяч пять. Дела шли хорошо и уже в следующем году фестиваль назывался «Bobu Vasara» («Бабье лето»), но пока ещё был клубным, а вот в 1988-1989 годах он начал проводиться в парке на большой арене. У фестиваля очень интересная история: из Харькова, из Питера, из Москвы ехали группы.

— А потом случился период довольно долгого затишья.

— Да. Все же помнят те времена: развал, кризис. Никому ничего не было интересно…

— На сколько лет заглох фестиваль?

— В принципе на 10 лет. И возродился только в 2015 году. Начали понемножку-понемножку, и вроде бы и в этом году тоже состоится.

— Я помню прошлогодний фестиваль: шикарный звук, потрясающие группы. Это было приятно и слушать, и смотреть. Высший уровень!

— Мы ставим себе задачу показать музыку хорошего уровня. Не важно, хард-рок, «новая волна» или попса — прежде всего профессиональный уровень. Это очень важно. Потому что сейчас наше телевидение, особенно коммерческое, втыкивает зрителю нечто на букву «х», но я не имею ввиду слово «хорошо». Бездарные, безголосые люди. Мне даже жаль этих «музыкантов»: приходят «с улицы» в проект и из них за какое-то короткое время делают «звёзд», а потом такую «звезду» выплёвывают…

Возвращаясь к фестивалю. Мы не хотим вытаскивать на «Бабье лето» очень знаменитых исполнителей. Вот в 2016 году очень к нам хотели попасть Slade. Но мы всё-таки не взяли их: там из оригинального состава всего-то один человек остался, можно сказать, полуживой. И хоть мы уважаем Slade, но всё-таки не решились.

— Есть уже какие-то намётки, кого будете приглашать на «Бабье лето» в этом году?

— В 2017 году мы будем ориентироваться на 2-3 группы из Петербурга, наверное, из Киева, ещё из Польши. Больше пока сказать не могу, поживём-увидим.

— Что же, Генрикас, удачных выступлений и до новых встреч!