tallinn
Литва
Эстония
Латвия

Авторы

Повесть «Девочка из города»
© BN

Мнение: «Minu Vanaema majas» и «Девочка из города» — как учили советских и как учат эстонских детей

«Девочка из города» увидела свет в 1943 году. Но даже тогда у советских детских писателей было понимание того, на чем надо акцентировать внимание юного читателя.

Резонансную книжку для детей «Minu Vanaema majas» («В доме моей бабушки») Барбро Линдгрен многие посчитали мягко говоря, странной детской литературой. А ее присутствие в списке рекомендованной для чтения в младших классах литературы и вовсе выглядит издевательски. Даже те, кто крайне негативно относятся к цензуре понимают, что между «не запрещать» и «рекомендовать» есть огромная разница.

Для начала, расскажу немножко о книжке «Minu Vanaema majas». Барбро Линдгрен вообще-то шведка. Книжку со шведского перевел Аллар Соонесте. Рассказывает она о детстве в общем-то хорошего иллюстратора Илон Викланд, работавшей не только с Барбро, но и с Астрид Линдгрен. Ну как «рассказывает о детстве». Написана под влиянием рассказов Викланд о происходившем в стране в 1939-1941 годах. Что характерно, мне не известно о книгах, написанной под влиянием рассказов Викланд о происходившем в стране в 1941-1944 годах. Видимо, в это время в Хаапсалу был просто рай для маленьких эстонских девочек. «В доме моей бабушки», в общем-то не является самым известным произведением Барбро Линдгрен, поэтому нисколько не ставя под сомнение право Илон Викланд на собственные воспоминания, не соглашусь с министерством образования, рекомендовавшую эту книжку младшеклассникам. И вот почему.

Как правило, аргументы защитников эстонского министерства образования сводятся к чему-то эмоциональному вроде «ну ведь русские же тоже немцев всех поголовно фашистами считали и эстонцев кстати тоже!» Ну, во-первых, «Товарищ Эренбург упрощает» (имеется в виду заметка журналиста Александрова в газете «Правда» от 14.04.1945, в которой он прямо пишет, что «, что не все немцы одинаково ведут себя». Статья, по общепринятому сейчас мнению заказана, а, возможно, и отредактирована лично Сталиным), а во-вторых мы же о литературе речь ведем, о детской к тому же литературе. Почему бы не сравнить подобное с подобным?

Любовь Федоровна Воронкова написала свою повесть «Девочка из города» в 1943 году. Году, в котором немецкая речь воспринималась советскими гражданами совершенно однозначно. Книжка, как не сложно догадаться по названию, тоже про девочку. Девочку Валя, мать и брата которой убили. Сама она оказывается в эвакуации, в селе Нечаево. Показательнейший момент, буквально первая страница книжки:

«– Ох, да и горемыки же! – вздохнула она. – И самим нелегко, и ребёнок мается… Это дочка ваша?
– Нет, – ответила женщина, – чужая.
– На одной улице жили, – добавила старуха.
Мать удивилась:
– Чужая? А где же родные-то твои, девочка?
Девочка мрачно поглядела на неё и ничего не ответила.
– У неё никого нет, – шепнула женщина, – вся семья погибла: отец – на фронте, а мать и братишка – здесь. Убиты…»

Безликое «убиты» не привязано к немецкой речи, хотя в 43-ем году это было бы более чем уместно. Потом в книге все-таки упоминаются немцы, но совершенно в другом контексте, безотносительно языка: «Она проснулась оттого, что звякнули ведром. Ей показалось, что это пуля звякнула в окно, и она вскочила, еле сдержав крик: «Немцы!»»

Ребенок, переживший боевые действия, в которых он потерял семью, боится выстрелов. Логично ли это? Более чем логично. Но такой же естественный интерес дочери хозяйки дома, приютившей Валю мгновенно пресекается: «– Это кто здесь про немцев затеял?…. – Больше разговоров не нашли? Картошка сварилась, вставайте чистить!»

Дальше повесть превращается в историю девочки, которая пришлось увидеть очень много того, что детям видеть не положено. Девочки, которая, как и персонаж Барбро Линдгрен, пуглива, замкнута, молчалива. Да, в повести еще несколько раз в детских разговорах появляются немцы. Но есть три существенных отличия. Неоднократно уточняется, что речь идет о фашистах. Взрослыми эти разговоры пресекаются. И главное – автор расставила акценты не на пережитом девочкой, а на адаптации сироты в чужом для нее деревенском обществе. В разговорах старших можно заметить такие фразы как: «Эх, Гитлер проклятый! Весь свет заставил мучиться» Они однозначно дают понять юному читателю, что виноваты не абстрактные немцы, а вполне конкретные фашисты и вполне конкретный Гитлер.

В письме с фронта советские солдаты тоже бьют «врагов» и «фашистов». Но и это не является основной сюжетной линией – Валя учится вести деревенское хозяйство, ухаживает за ягнятами, рассказывает детям про испанцев и Магеллана и в итоге находит новый дом.

Повторюсь, «Девочка из города» увидела свет в 1943 году. Но даже тогда у советских детских писателей было понимание того, на чем надо акцентировать внимание юного читателя. Никто бы не упрекнул Воронкову, изобрази она немцев монстрами. Но она не стала.

Кстати, а когда была написана книга «В доме моей бабушки»?

Также по теме:

Русская Эстония – о детской книжке про «страшных русских»: в наших школах книги были другие

Знаете, что учат дети в эстонских школах? Они учат, какие ужасные русские!