tallinn
Литва
Эстония
Латвия

Политика

Эстонские болельщики
© ERR

Заметки на полях одной дискуссии, или Rahvusriik и крымские татары

Rahvusriik не может быть «стандартом», тем более «общепризнанным», по определению.

Вместо предисловия. Дискуссия, если это можно так назвать, о русском сопротивлении эстонскому ультранационализму началась на ленте неполживого Postimees. Соответственно, туда 9 июля я и отправил нижеследующую статью. На следующий день я получил ответ от Николая Караева: «Ваш текст мы получили, спасибо большое». Через неделю я позвонил этому репортёру с целью узнать, является ли его ответ распиской в получении или всё же Postimees собирается этот текст публиковать. Мне было отвечено, что после совещания было принято решение эту мою полемическую статью не публиковать, «поскольку дискуссия уже закончена». Я так не думаю.

Rahvusriik и крымские татары

На протяжении последнего месяца Postimees по меньшей мере трижды предоставлял трибуну эстонским rahvuslased – Кайри Уусен, Рейну Руутсоо и Марти Аавику, а также одному их оппоненту – Аркадию Ходосу. Вряд ли после выступления эстонского учёного Руутсоо это можно назвать нормальной дискуссией (словарь профессора – «глупые», «высокомерные», «невежественные», «разжигающие рознь», «сознательная провокация», «профессиональный провокатор-пропагандист», «абсолютная ложь», «демагогия», «открытое презрение к государству» и т.п.), но попробую продолжить её в академическом стиле. С позиций правозащитника и специалиста по конституционному праву.

Конечно, в топку этой давно перезревшей по времени дискуссии было брошено больше тезисов, чем можно разобрать в одном выступлении, поэтому попробую сосредоточиться на главных. С моей точки зрения, разумеется.

И начну с того, что поблагодарю своих оппонентов за предложение и употребление ими термина «rahvuslus». Этот термин позволяет избежать всей академической невнятицы, связанной с употреблением «национализма», который, как известно, происходит не от «национальности», а от «нации». Которая, как опять же известно, содержит в себе больше политического единства, нежели национального/этнического. Недаром английское nationality – это гражданство, а не национальность. «Национальность» же я понимаю так, как понимала её Галина Старовойтова – как «максимально возможную группу людей, верящих в то, что они связаны кровным родством». Отмечу также, что термином «нация» эстонцы практически не пользуются.

Данные замечания важны для понимания термина «rahvusriik», которым пользуются не только оппоненты, которых я обозначил, но практически весь эстонский политикум. На русский его возможно перевести только как «национальное государство», но вот на английский его как nation state перевести уже нельзя, потому что в основе как «национального государства», так и nation state – «нация», а не «национальность». Natsioon, а не rahvus.

Сознательная подмена nation state на rahvusriik – одна из основных эстонских идеологем, и предназначена она обслуживать идею господства эстонцев в «своём государстве». С неограниченной экстраполяцией: эстонский политикум все nation state объявляет rahvusriik. Так, например, во время обсуждения в Рийгикогу вопроса ратификации конституционного договора ЕС 11 июня 2008 года Эстер Туйксоо заявила следующее: «Народный Союз считает, что Европейский союз должен быть союзом rahvusriik, в котором следуют европейским ценностям».

То же утверждает и Руутсоо: «Тогдашняя ЭР была, а нынешняя остается стандартным rahvusriik, как и большинство европейских стран, в том числе Северные страны (от Финляндии и ниже)». И добавляет: «Общепризнанная легитимность rahvusriikluse vormi – причина того, что уже четверть века проклятия РФ по поводу «дискриминации» русскоязычных остаются – к негодованию московских и местных рупоров геттоизации русскоязычных – без внимания».

С тем, что «проклятия» остаются без внимания, можно согласиться сразу. А вот с тем, что rahvusriik – стандарт, да ещё и общепризнанный – ни в коем случае. Национальности не обладают правом на самоопределение, им обладают народы. Даже не нации. Источник? Устав ООН, ч. 2 ст. 1 – «Развивать дружественные отношения между нациями на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов…». Соответственно, rahvusriik – химера. Точнее, не признаваемая международным сообществом конструкция. Поэтому Руутсоо всё время путается в показаниях: то у него государство создал «rahvas», то «rahvus», а то даже «unikaalne keelekogukond» — «уникальное языковое сообщество».

К тому же rahvusriik не может быть «стандартом», тем более «общепризнанным», по определению. По различным данным в мире около 200 государств и около 2000 национальностей. Точные цифры не принципиальны, принципиальна разница в порядок. Это значит, что «своё государство», в логике эстонского учёного, есть только у одной национальности из десяти, а девять из десяти своей государственности не имеют. Стоят в сторонке, завидуют. Где же здесь «общепризнанность»? 

Ну и третье возражение: в конституции про rahvusriik – ни слова. Про демократическое, самостоятельное и независимое государство – есть, а про «национальное» — нет. Есть, правда, главная государственная цель – «сохранение эстонской национальности на века». Но это тогда не конституция, это – Красная Книга eestlus, в которую эстонцы недрогнувшей рукой вписали себя, любимых. И единственных. Мне довелось исследовать способы проникновения национализма в конституционные тексты (Н.В.Еремина, С.Н.Середенко. Конституционный национализм в современной Европе: новый уровень угроз // Социодинамика, 2014 № 3), но такой способ аномален – его скопировали только в Латвии. Так что возмущение Руутсоо по поводу того, что «Эстония рисуется как аномалия» — напрасны. Эстония действительно аномальна.

Вторая проблема, которую хотелось бы поднять – это финансирование русских инициатив в Эстонии со стороны России. Тут от господ (и дам) rahvuslased хотелось бы определённости. Вот Руутсоо пишет: «сталинская Россия не давала на поддержку соотечественников в Эстонии ни копейки!». И добавляет: «В 1940 году на достаточно яркую культурную жизнь русского меньшинства Эстонской Республики Сталин поставил жирный крест (она была «реакционной», «буржуазной», «поповской»…)».

Претензия – понятна. Непонятно другое: почему в ежегодниках Охранной полиции деятельность таких российских фондов, как «Янтарный мост», «Фонд поддержки публичной дипломатии им. А.М.Горчакова», «Фонд поддержки и защиты российских соотечественников, проживающих за рубежом», а также Россотрудничества описывается исключительно в разделе «Угроза конституционному строю»?

Россия не даёт денег – плохо, даёт – вообще отвратительно. Вы там как-нибудь определитесь. А ещё лучше – сверьтесь с международным правом. Так, например, ч. 4 ст. 15 Международного Пакта об экономических, социальных и культурных правах устанавливает, что «Участвующие в настоящем Пакте государства признают пользу, извлекаемую из поощрения и развития международных контактов и сотрудничества в научной и культурной областях». Можно привести также соглашения «Сотрудничество в области экономики, науки и техники и окружающей среды» и «Сотрудничество в гуманитарной и других областях» Заключительного Акта Совещания по Безопасности и Сотрудничеству в Европе, также называемого Хельсинкскими Соглашениями.

Кстати, а есть ли тут чему поучиться у самих эстонцев? Увы, нет. Аномальная, как уже было показано, конституционная задача «сохранения эстонской национальности на века» заставляла Эстонию поддерживать этнических эстонцев за рубежом, в том числе в Крыму, где их живёт около 600 человек. Однако после «Крымнаша» эта помощь по линии МИД Эстонии резко прекратилась. В пресс-службе нашего МИД по этому поводу заявили следующее: «При оказании государственной помощи в оккупированном Крыму нам также следует считаться с законодательством Украины». Я правильно понял, что законодательство Украины препятствует осуществлению главной конституционной задачи Эстонии? Если это так, то какой же Украина – стратегический партнёр?

При этом показательно, что практически одновременно с закрытием финансирования для крымских эстонцев открылось финансирование… для крымских татар. «Осенью 2015 года был запущен двухлетний проект Института по правам человека «Защита прав человека крымских татар путём публичной дипломатии»» — информация с официального сайта института.

«Почему именно Эстония? Да, в Крыму живёт значительное число эстонцев (по последним данным 2001 года их там свыше 600); да, Эстония официально осудила деятельность России на полуострове и признаёт целостность государственных границ Украины. Однако скорее всего причиной тут является эмпатия».

А оставлю-ка я последнее слово за оппонентами.

Загрузка...