tallinn
Литва
Эстония
Латвия

Политика

«Политкорректор» с Сергеем Середенко
© BaltNews.ee

«Политкорректор» с Сергеем Середенко: новая Малороссия и крымские татары

«Никогда такого не было, и вот опять! (с)».

Более точная цитата от Людмилы Алексеевой прозвучала так: «Я всю жизнь занималась черти чем, а теперь меня поздравляет президент. Раньше такого не было!». Да, с правозащитниками раньше такого не было. Вертикаль — она вертикаль и есть. Да и не всякий правозащитник доживает до 90 лет. Единственный случай, который можно назвать «аналогичным» — телевизионное обращение президента Бориса Ельцина в связи со смертью Юрия Никулина (21 августа исполняется 20 лет, как его нет с нами).

Алексеевское «черти чем» — это защита прав человека. Я с ней лично не знаком, и чувства преемственности с предыдущим поколением правозащитников не испытываю. Хотя, думаю, что, сохранись СССР, у меня была бы прямая дорога в диссиденты.

Maxim Kantor увидел это событие по-своему (как обычно): «Статусный оппозиционер — пожилая дама с убеждениями — целует руку диктатору, который ведет необъявленные войны, и просит его освободить коррумпированного чиновника».

Казус Алексеевой заставил размечтаться: вот исполнится мне 90 лет, и меня тоже поздравит Путин (а кто еще?). Но до 90 мне еще далеко, и, честно говоря, гораздо больше, чем с Владимиром Путиным, я хочу встретиться с Андресом Анвельтом. Путин, хоть и президент, но России, а Анвельт, хоть всего лишь и глава МВД, но Эстонии. И обсудить с ним я хочу как раз вопрос о том, как бы это прекратить преследование правозащитников в Эстонии. Настолько сильно хочу, что встречи с главой МВД добиваюсь вот уже полтора года, и даже привлёк к этому «усилитель» — просьбу правления Объединённой левой партии Эстонии. И в середине июня мне отписали, что встреча эта состоится в июле. Но июль уже заканчивается, а в МВД —молчат.

Чем же так занят министр, что не может один раз за 25 лет найти полчаса на приём правозащитника? На прошедшей неделе — открывал отреставрированные камеры КГБ на улице Пагари в Таллине.

(Я был в тех подвалах в 1981 году  меня там допрашивал подполковник-эстонец в связи с внезапно обнаружившимся у меня «эстонским буржуазным национализмом». Ещё раз: допрашивающий был эстонец, а «эстонский буржуазный национализм» обнаружили у меня, и чуть тогда не выгнали из института).

В видеоинтервью Delfi Анвельт, который отработал на Пагари, по собственному признанию, около 10 лет, заявил: «Всему своё время. Сейчас как раз время вспоминать, что творилось здесь, в подвалах Пагари». А вот о преследовании правозащитников в Эстонии сейчас, судя по всему, говорить не время.

Не соглашусь. Потому, что вот прямо сейчас, в настоящем времени, полиция проводит очередную акцию преследования, в результате которой в досье Элины Есаковой должна появиться запись «нарушила закон о государственной границе». Звучит-то как! И кто там будет потом разбираться, что всё обвинение состоит в том, что Элина якобы незаконно щелкнула камерой мобильника. Сфотографировала свои вещи. Те самые ленты к 9 мая и шоколадки, которые у них с Алексеем Есаковым в конце апреля пытались отобрать таможенники. Задержать — получилось, отобрать — нет: «Рассматривающий возражение орган считает, что стоимость задержанных товаров (10 плиток шоколада и 2 рулона матерчатой ленты) не превышает 300 евро, в связи с чем основание для их задержания отсутствует и задержанные товары следует возвратить подателю возражения».

После чего, как известно, последовал вызов на допрос в Нарву… 9 мая. Который удалось перенести в Таллин, и на другой день, но и тут колёса не перестали вертеться, в результате чего на свет появился протокол об административном правонарушении, составленный старшим инспектором Марикой Казак. Штраф — до 800 евро. Потому что «В служебных помещениях пограничного пункта съёмка без разрешения таможенного или пограничного чиновника запрещена» — ст. 16.2 Правил пограничного режима.

Я редко привожу в своих статьях какие-то юридические доводы (во всяком случае, стараюсь), но тут их, боюсь, не избежать. Потому что правда Элины не очевидна. И непонятно, где тут про права человека.

А вот где — в ст. 19 Всеобщей Декларации прав человека: «Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ». В нашем случае это означает, что Элина могла фотографировать и распространять эту фотографию, где угодно.

Может ли государство воспрепятствовать этому? Конечно, потому как ни одна свобода не абсолютна. А вдруг в этот момент границу пересекал очередной Эстон Кохвер с очередной бутылкой самогона — вербовать очередного фсбшника? Может ли запрет быть абсолютным? Тоже нет, потому что права человека нарушать нехорошо. Поэтому и стоит — нельзя «без разрешения таможенного или пограничного чиновника», хотя я бы заменил формулировку на «разрешено с позволения…». Чиновнику же надлежит взвешивать все указанные обстоятельства и, в общем случае, съемку разрешать. Если мало, то могу повторить — «независимо от государственных границ».

Съемка проходила в присутствии сразу нескольких таможенниц. Дали ли они разрешение? Ха! Они, в частности, Кармен Таммисте, утверждают, что съемка была произведена… тайно. На самом же деле они видели, как Элина достала мобильник, как сделала снимок, но ничего не сказали. Как это доказать? К свидетельским показаниям прилагается видеосъемка, в протоколе об административном правонарушении она указана, как доказательство, но посмотреть её нам с Элиной не дали, потому как она только для служебного пользования. Говорят, такое происходит не впервой… Впрочем, доказать это можно будет и без видеозаписи.

И вот тут мы уже начинаем толковать формулировку Правил пограничного режима. А в какой форме должно быть дано разрешение? А не сказано, и это значит, что разрешение может быть дано и в форме молчаливого согласия. На «языке тела». Должно ли разрешение быть дано до или после съёмки? А не сказано… И так далее, я уже не говорю о многочисленных фактических нестыковках в деле.

Аргумент пограничников, что в стенах погранпункта на видном месте висит плакат с изображением перечеркнутого фотоаппарата, напоминает мне аргумент в деле Максима Демидова (тюремного охранника, которого уволили со службы личным приказом министра юстиции за участие того в событиях «бронзовой ночи»), который не «подчинился просьбе правительства оставаться дома, переданной SMS».

Почему так рьяно преследуют Элину и её мужа (далеко не все факты преследования становятся достоянием гласности)? Потому, что Есаковы — это не только активисты «Бессмертного полка», но и «Добросвета» — гуманитарного проекта помощи Донбассу.

С перерывом в один день на неделе вышли две мои статьи, в которых я так или иначе коснулся украинских событий. Одна была посвящена русофобии и тому, почему русские представляют собой такую «легкую жертву», вторая — «национальному государству», как химере, и странном отношении эстонцев к эмпатии. Приведу из неё цитату:

«Аномальная, как уже было показано, конституционная задача «сохранения эстонской национальности на века» заставляла Эстонию поддерживать этнических эстонцев за рубежом, в том числе в Крыму, где их живёт около 600 человек. Однако после «Крымнаша» эта помощь по линии МИДа Эстонии резко прекратилась. (…) При этом показательно, что практически одновременно с закрытием финансирования для крымских эстонцев открылось финансирование… для крымских татар. «Осенью 2015 года был запущен двухлетний проект Института по правам человека «Защита прав человека крымских татар путём публичной дипломатии»» — информация с официального сайта института».

С того же сайта: «Почему именно Эстония? Да, в Крыму живёт значительное число эстонцев (по последним данным 2001 года их там свыше 600); да, Эстония официально осудила деятельность России на полуострове и признаёт целостность государственных границ Украины. Однако скорее всего причиной тут является эмпатия. История эстонцев была пёстрой и полна  мягко говоря  неприятностей. Эстонцам, число которых невелико, посчастливилось создать самостоятельную республику со своими языковыми и культурными ценностями. У такого народа существует не обязанность, а скорее эмпатическая способность понимать тех, кто были в подобном положении или находятся в нём. Географически Крым может показаться далёким, но он ближе к нам, чем Франция или Великобритания, и так же далеко, как северные вершины Финляндии и Норвегии. По сущности же своей крымские татары нам гораздо ближе».

Наши, русские налоги поступают в эстонскую казну, а оттуда идут на нужды крымских татар. Потому что у эстонцев к ним — эмпатия. Наша же русская эмпатия к дончанам, куда более понятная, видится эстонцам преступной, в связи с чем благотворительности надо препятствовать, а активистов — преследовать. Как-то так… А тут ещё — объявленная на неделе Малороссия… Неполживый Postimees заявления о создании Малороссии не напечатал, зато сразу начал тему с того, что Госдеп США обеспокоен…

Первая моя реакция была тоже обеспокоенной. Два с половиной года назад дончане учудили — «восстановили» Донецко-Криворожскую Республику, за что подверглись моей критике. Критика, надо заметить, дошла до адресата, и проект тихонько засунули под сукно. Но знакомство с новой инициативой требует осмысления. Пока понятно, что в основу Малороссии положен проект пятилетней давности, послуживший спусковым крючком «майдана» — объединение областей с русским языком в статусе «регионального». В отношении закона Украины «Об основах государственной языковой политики» мне довелось готовить экспертизу и возглавлять соответствующую экспертную группу Международного института новейших государств. Закона того уже нет, а конфликт из языкового перерос в военный, но объективные показатели – остались.

Это — карта опроса 2005 года по поводу того, стоит ли делать на Украине русский язык государственным.

А это — карта незаконченного процесса «регионализации» русского языка

Собственно, Малороссия была реально прочерчена именно тогда. Теперь — другие мнения.

Виталий Закатов: «Поздравляем жителей Донбасса с созданием нового государства! Их ждут юридические формальности, но отныне государства Украины более не существует. Российская Федерация сделала еще один шаг вперед после Крыма в плане расширения своей территориальной целостности!»

«Расширение территориальной целостности» — это супер-мем! Д!Б.

Николай Кузьмин: «По поводу сегодняшней сенсации от Захарченко. Лидер ДНР пробует установить коммуникации с украинскими регионами и предлагает им совместно выступить учредителями нового государства. Вся украинская система была построена на вертикальной коммуникации, региональные элиты по горизонтали не коммуницировали практически. Потому и две донецкие республики сейчас, потому и не смогли регионы юго-востока единым фронтом выступить в 2014, когда они могли требовать у майданной власти что угодно. Тогда вертикальные коммуникации победили. Сейчас Захарченко пробует создать новые горизонтальные межрегиональные коммуникации».

Александр Дюков: «Единственный смысл концепта «Малороссии» — в попытке отделения радикальной националистической идеологии от этноса и государства — «украинство приходит и уходит, а народ, великий малороссийский народ, остается». В этом даже есть определенное здравое зерно — действительно, корень нынешнего конфликта именно в радикальной националистической идеологии киевского режима. Идеологии тоталитарной, враждебной и демократии, и межнациональному согласию.

Проблема, однако, в том, что, во-первых, индустриализированный Донбасс не только не походит на вышиваночную Малороссию, но и не ощущает себя таковой. А во-вторых, размышления о грядущей денацификации уместны в условиях существования Grand Alliance, а не Мюнхенского соглашения».

Andrei Babitski: «Слушайте, ну сказал Донецк нормальным людям на Украине, которые давно уже думают, что им не на кого надеяться: «Ребята, мы о вас не забыли». Сказал именно это, пусть и в такой сложной, иносказательной форме. Радоваться надо, а не скандалить».

Так что — «и посмотрим, что будет» (с).

Что не вошло в выпуск? Я же говорил — российскую делегацию наконец припёрли с советской символикой на ЧМ в Венгрии. И рецепт разработал давно — сделать «приперевшей» стороне запрос со стороны МИДа об использовании гимна. Ибо тоже — советский…

Парный сюжет: эстонская vecherka «пробила дно» и опубликовала интервью с Микаэлем Скилтом — шведским снайпером из «Азова». Типа «беседа с интересным человеком». Владимир Линдерман «ответил» статьёй про Бенджамина Стимсона, ополченца Донбасса, приговорённого британским судом к 5 годам и 4 месяцам лишения свободы. Стимсона осудили по «террористической» статье, при этом суд пришел к выводу, что Стимсон никого не убил, не совершал и не готовил теракты, и даже не участвовал в боевых действиях.

Не вошло мнение немецкого юриста-международника Райнхарда Меркеля о том, почему не стоило давать в эфире украинского ТВ интервью с предполагаемым российским солдатом-контрактником Виктором Агеевым.

Ну и совсем напоследок — две американские вишенки на торт. Экс-министр обороны США Эштон Картер: «Россия затеяла старую игру советских времен: когда её в чём-то обвиняют, она требует представить доказательства». Д!Б.

А учёные из той же страны нашли связь между размером пениса и политическими взглядами его владельца: «Самые маленькие пенисы — от 11 до 16 см — у радикалов. На третьем месте либералы — от 14 до 17 см. На почетном втором всевозможные левые, от коммунистов-социалистов до антиглобалистов — от 15 до 19 см. И, наконец, с небольшим отрывом лидируют консерваторы, у которых пенис простирается на промежуток от 17 до 23 см».

А я же говорил, что правозащитники — консерваторы. Всегда говорил!

#FREEPISKORSKIАртем СкрипникВладимир ПоляковАлександр КраснопёровКонстантин Никулин

Загрузка...