tallinn
Литва
Эстония
Латвия

Политика

Сергей Середенко
© BN

«Политкорректор» с Сергеем Середенко: «свобода убеждений» versus «разжигание вражды»

Была у меня давняя мысль ликвидировать EKRE. Ну, раз уж я целую книгу по ликвидации ультраправых партий написал, то пора бы уже и к практическим занятиям приступить.

Aleksandr Traburov написал: «Привет. Как тебе публикация Копытина в Postimees? Может, в суд на него подать? Ну, типа я потерпевший. Меня, конечно, не называл, но к «малообразованной безыдейной массе» себя и мою маму не отношу». 

Начал искать, чего же там этот Копытин наговорил. Да, жжёт: «Малообразованная безыдейная масса, мятущаяся в плену слепых страхов, наследники советского прошлого — так можно охарактеризовать местную русскоязычную общину. И Центристская партия хорошо знает повадки этой массы. Ведущие лица партии чувствуют ее инстинкты. Стоит посмотреть агрессивный ролик Мярта Сультса, обращенный к русскоязычным! Классика по Ортега-и-Гассет. Чего же тут удивляться, что Ласнамяэ — самый отсталый по развитию район города, а Северо-Восток — самый отсталый регион страны. Так благодарят хозяева своих холопов, чернь».

Ну, да, оставлять такое без реакции нельзя. В исследовании «Украинизация Прибалтики: экспорт политических практик» мы с соавторами отдельное внимание уделили т.н. «языку вражды» — основному средству «разжигания ненависти», и отметили, что на Украине «язык вражды» — норма. Нас тут тоже постоянно тестируют то «русскими вшами», то «тиблами», а теперь вот — «малообразованной безыдейной массой». Достаточно оставить несколько таких заявлений подряд без реакции, и вот она — новая норма языка. Норма, при которой, например, такие преступления, как «угроза» или «разжигание ненависти» теряют свой смысл, потому как все говорят угрозами и все разжигают ненависть. Но вот что конкретно мы имеем в «казусе Копытина»?

Во-первых, отсутствие раскаяния. Им было заявлено, что он «не отказывается от своих слов в адрес русскоязычной общины, хотя сам является её частью». Это важное заявление, поскольку формально исключает «разжигание вражды» — Копытин признаёт себя частью сообщества, о котором так неприязненно выражается. Тут он предстаёт скорее в образе террориста Ивана Помидорова из знаменитой песни ДДТ: «Ради любви к вам пошёл я на муки, вы же святыни свои растеряли…». При этом Копытин, что характерно для такого рода выступлений, не сообщает нам, кто же и где же те мудрые идейные индивидуумы, за которых стоило голосовать. Д!Б. 

Эстонский Уголовный кодекс в ч. 1 ст. 151 формулирует «разжигание вражды» так:

«Деятельность, которой публично призывают к ненависти, насилию или дискриминации в связи с национальностью, расой, цветом кожи, полом, языком, происхождением, вероисповеданием, сексуальной принадлежностью, политическими убеждениями или имущественным, или социальным статусом, если ей был обусловлен риск для жизни, здоровья или имущества лица, — наказывается денежным штрафом размером до трёхсот штрафных единиц или арестом». (перевод — авт.)

Как видно из приведённой формулировки, мы имеем дело с т.н. материальным составом преступления, т.е. общественно опасные последствия («риск для жизни, здоровья или имущества лица») являются необходимым элементом состава и без их наступления лицо не может быть признано виновным. На мой взгляд, установление в данной статье материального состава — ошибка законодателя, прямо попустительствующая разжиганию ненависти в обществе.

В Латвии, например, состав аналогичного преступления – формальный, т.е. общественно опасные последствия не являются обязательным элементом преступления. Типичный пример формального состава правонарушения – превышение предельно допустимой скорости на пустынной дороге. Никто не пострадал, а штраф платить всё равно придётся. Ч. 1 ст. 78 УК Латвии «Возбуждение национальной, этнической и расовой ненависти» сформулирована так:

«За действия, направленные на возбуждение национальной, этнической, расовой или религиозной ненависти или нетерпимости, — наказываются лишением свободы на срок до трех лет или кратковременным лишением свободы или принудительным трудом или штрафом».

Но Александра Гапоненко пытаются судить по ч. 2 данной статьи — «За ту же деятельность, если она совершена (…) с использованием автоматизированной системы обработки данных, — наказывается лишением свободы на срок до пяти лет или кратковременным лишением свободы или принудительным трудом или штрафом».

По мнению прокуратуры, «автоматизированная система обработки данных» — это Facebook, в связи с чем Гапоненко обратился к основателю Facebook Марку Цукербергу, поскольку в Латвии публикация в соцсети, в т.ч. в Facebook, образует, как выяснилось, отдельный состав преступления. Что автоматически делит средства распространения информации на «менее опасные» (до трёх лет) и «более опасные» (до пяти лет), а такой подход находится в вопиющем противоречии со свободой распространения убеждений.

Суд над Александром начался на этой неделе.

Публикаций очень много, и разнообразных, так что настоятельно рекомендую, что называется, погуглить, ибо и дело — интересное, и герой — яркий. Отдельно хочу обратить внимание на якобы объективную публикацию Яниса Ласманиса, в которой тот приводит статистику: «за последние восемь лет Полиция безопасности Латвии ежегодно возбуждала не менее шести уголовных дел за разжигание ненависти». При этом никаких данных о том, сколько из них закончились вступившим в силу обвинительным приговором, Ласманис не сообщает.

Следующее заседание суда состоится аж через девять месяцев. Тактика затягивания понятна — при том, что само дело яйца выеденного не стоит, отсрочка даст силовикам и режимным СМИ вдоволь поглумиться над профессором Гапоненко, вдалбливая в патриотов мысль о том, что наконец-то найден тот, от которого все беды в стране, начиная с неприличного государственного долга и заканчивая столь же неприличной депопуляцией. Аналогичную тактику эстонские силовики применяли в процессе Арнольда Мери, который обвинялся не в чём-то, а аж в геноциде.

В деле Гапоненко суд очевидно не знает, как построить процесс: стукачи, они же депутаты Сейма Эйнарс Цилинскис, Гайдис Берзиньш и Вейко Сполитис заявлены в деле как свидетели. Свидетели чего?! Сами же они явно считают себя потерпевшими, и готовы представить суду показания насчёт того, какие невероятные страдания они приняли, читая публикации доктора экономических наук Гапоненко. Но состав-то —формальный, в связи с чем их липовые переживания волновать никого не должны. Но ведь это не чьи-то там страдания, а депутатов…

На неделе получили решение Вируского суда по делу Элины Есаковой. Выиграли, хотя юридически процесс был сложным. Высказал мысль, что полиция вряд ли будет подавать кассационную жалобу, но ошибся — вчера получил из суда уведомление, что будет. Молодцы, не сдаются!

Элина также поделилась впечатлениями. Отмечу, что, как и в деле Гапоненко, речь шла о свободе убеждений. И, если в деле Александра упор делается на свободе распространения информации, то в деле Элины —на свободе сбора информации. Сухой остаток: фотографировать на погранпункте — можно. С разрешения пограничного или таможенного чиновника. Если чиновник будет показывать на знак с перечёркнутым фотоаппаратом — гоните его в шею. Потому как знак — незаконный, что и было выяснено в суде. При этом если чиновник решит запретить вам съёмку, то он должен будет это обосновать. Короче — развлекайтесь!

В Литве начался суд над журналистом Арасом Суткусом, который был задержан за участие в антинатовском митинге у Сейма республики. Общественники стояли с плакатами: «Мы против НАТО!» и «Людям Литвы нужен хлеб, а не танки и гаубицы». 

В Риге на неделе прошёл митинг. Владимир Линдерман: «Коротко о сегодняшнем митинге в Риге в защиту образования на русском языке. Плюс — численность приличная, люди реально откликнулись. Минус — не было (или было очень мало) самих школьников. Это как если бы коммунисты выступали в защиту рабочего класса, а самим рабочим по фигу. Это неправильно. Нужно из старшеклассников сформировать ядро протеста». 

В прошлом выпуске ПК попытался понять, участвовала ли в работе Всемирного фестиваля молодёжи и студентов делегация из Эстонии. 

Tatjana Lavrova: «Я ездила по приглашению российской организации и не входила в эстонскую делегацию. Даже не встречалась с ней и не знаю, кто туда входил (ок, про одну девушку знаю, что я её знаю). Я ездила по экологической линии».

Julia Kovalenko: «Наш социальный работник поехала, но она тоже сама по себе. Подала заявку и поехала… хотя руководитель местной делегации и пыталась ее к ним организовать, и чтобы вместе везде. Но мы так просто не сдаемся:))))». 

Нашёл большой материал участника фестиваля из Эстонии Максима Дрёмина: 

«Ажиотаж вокруг фестиваля был сумасшедший. Заявок было подано настолько много, что часть из них отменялись за несколько дней до предполагаемого заезда участников. Изначально рассчитывали на 20,000 человек и 5000 волонтеров. По факту прибыло более 30,000 участников! Делегации прилетали с людьми, чьи заявки вообще не были утверждены. Организаторы селили этих людей также в отель, выдавали аккредитации и форму. При всем этом было много участников фестиваля, чьи заявки давно утверждены и, казалось бы, дело за малым: получить аккредитацию, форму и в путь. Но нет! Люди, чьи заявки были официально подтверждены, в буквальном смысле не могли выйти из отеля без аккредитации.

В частности, нашей делегации из Эстонии пришлось ждать несколько дней, пока мы получили все необходимое и смогли передвигаться по объектам. Организаторы это объясняли тем, что с эстонской стороны были какие-то задержки при подтверждении заявок. Наша делегация была одна из немногочисленных, приехало 59 человек. Это представители различных общественных организаций, спортсмены, журналисты и свободные участники. В качестве приглашенных почетных гостей от Эстонии, на фестивале присутствовали представители организации «Русский Дом» Евгений и Ирина Томберг».

Евгений Томберг: «Когда мы сюда выезжали, я практически не видел никакой информации о предстоящем событии. Как будто это вообще происходит на другой планете и никого это не интересует. К сожалению, у нас такое отношение ко многому, что происходит в России. Особенно если это касается такого широкомасштабного международного мероприятия, оно просто замалчивается или просто почему-то не интересует. Не знаю, что будет после того, как мы вернемся назад, и будет ли что-то об этом говориться».

Ну и немного о т.н. «творческих планах». Посмотрел тут намедни телепередачу «Горизонт» на Таллинском ТВ с политологами Рейном Руутсоо и Тынисом Саартсем. Те подметили любопытную деталь нашей «демократии» — встречное расчеловечивание оппонентов со стороны политических партий. Так, социал-демократы не считают EKRE за людей, поскольку те фашисты, а EKRE не считает за людей социал-демократов, т.к. те пида..сы и вообще мультикультуралисты. И отметили эти эстонские учёные, что «расчеловеченные» отношения Ансип-Сависаар уступили место «человечным» отношениям Ратас-Певкур. И это всяко пойдёт стране на пользу. Руутсоо, правда, всё тут же испортил, заговорив о Яне Тоом, как об агенте Путина… 

Так вот, была у меня давняя мысль ликвидировать EKRE. Ну, раз уж я целую книгу по ликвидации ультраправых партий написал, то пора бы уже и к практическим занятиям приступить. Поскольку даже патриарх эстонской политики Рейн Таагепера называет её «партией вражды». Выяснилось, однако, что эстонский закон о партиях этому никак не способствует. Да, есть запрет на «партии, чьи цели или деятельность направлены на насильственное изменение конституционного строя или территориальной целостности Эстонии или иным образом находятся в противоречии с уголовным законом». 

Однако прекращение деятельности партии сформулировано так: «Прекращение деятельности партии, чья деятельность или цели направлены на насильственное изменение конституционного строя Эстонии, проводится в порядке, установленном в законе о производстве конституционного надзора» («противоречие с уголовным законом» куда-то пропало…). 

Согласно этому закону с ходатайством о прекращении деятельности партии в Государственный суд уполномочено обращаться исключительно Правительство Республики. Политическая логика подсказывает, что таким образом под подозрением могут оказаться только оппозиционные или непарламентские партии, т.к. правительственные партии сами на себя доносы строчить не будут. В любом случае правительство будет принимать политическое, а не правовое решение, что, на мой взгляд, в корне неверно. Так что вместо ликвидации EKRE займусь её диагностикой. 

#FREEPISKORSKIВладимир ПоляковАлександр КраснопёровКонстантин Никулин

Загрузка...