tallinn
Литва
Эстония
Латвия

Авторы

Попытка не пытка, или Мистика в советском кино (II)

Когда на российский кинорынок выбрасывается очередной «шедевр» под маркой «первый настоящий российский фильм ужасов» или «первый настоящий российский мистический триллер», это конечно же лукавство: фильмы данных направлений в Матушке-России снимали, можно сказать, на заре синематографа.

Ещё в 1909 году режиссёр Василий Гончаров пугал зрителя немой картиной «Вий», год спустя он же снял «В полночь на кладбище», в 1915 Владислав Старевич выпустил «Портрет» по Гоголю, годом позже — свою версию «Вия», в 1915 году Виктор Туржанский снял «Женщину-вампира». К сожалению, все вышеупомянутые картины не сохранились до наших дней.

Принято считать, что первым советским хоррором стал «Вий» 1967 года, но и это неверно: в 1925 году кинокомпания «Межрабпом-Русь» выпустила «Медвежью свадьбу» — экранизированную режиссёром Константином Эггертом новеллу Проспера Мериме «Локис».

И всё-же для подавляющего большинства советского/российского зрителя отсчёт традиционно начинается с «Вия» образца 1967 года. К попыткам возродить жанр на родной почве, советские кинематографисты вернулись лишь на исходе семидесятых, продолжили в восьмидесятых, вовсю расстарались в «лихие девяностые» как до, так и после развала Советского Союза. Давайте же воздадим должное их подчас героическим усилиям, вспомнив хотя бы десяток в той или иной степени достойных, чем-то запомнившихся работ. В первой части своего обзора я уже познакомила читателей с некоторыми из них. Продолжим…

«Люми». 1991 год. Режиссёр Владимир Брагин

Из Москвы на латышский хутор приезжает учёный Валерий Гумперт — поохотиться в здешних лесах. Причём не на каких-то там зайчиков или кабанчиков, а на местное легендарное чудо-юдо про прозванию Люми. Люми — жуткая помесь человека с волком, здоровенный мутант чудовищной силы, потому и оружие Гумперт захватил посерьёзней двухстволки — автомат Калашникова. А приютил этого отчаянного человека его давнишний приятель — поэт Янис, проживающий на хуторке с женой Ингой (с которой Гумперт вскоре закрутит шуры-муры) и малолетней дочкой Марианной. И вот, одной грозовой ночью, неподалёку от хутора объявляется Люми — и понеслось…

Перед нами весьма редкий «фрукт» в советском кино — треш-ужастик, приправленный чёрным юмором, и именно так и следует воспринимать «Люми», по ходу просмотра снисходительно прощая данной картине дешевизну постановки и порой идиотическое поведение героев, а также нелепого монстра в плащ-палатке и немецкой каске. И не скажу, что эта обезбашенная пародия на «Красную шапочку» — несъедобный продукт: «Люми» смотрится легко, и если, повторюсь, не слишком придираться к деталям, картина сия вполне на один раз скрасит вам вечерок.

«Жажда страсти». 1991 год

Некий условный буржуйский Запад где-то 30-х или 40-х годов 20 века. Скучающая вдовушка средних лет (Анастасия Вертинская) задумчиво смолит сигаретку в полумраке кабака под экспрессивный любовный шлягер в исполнении Ирины Отиевой, периодически сладострастно оглаживающей свои пышные телеса. Вернувшись в свой пустой особняк, вдова тут же многократно получает по голове тяжёлым предметом, и с расколотой макушкой замертво валится на пол.

Начинается следствие. Грубоватый циничный сыщик (Игорь Костолевский) узнаёт от семейного психолога погибшей, что жертва была несчастлива в браке с деспотичным мужем (Лембит Ульфсак) и страдала от галлюцинаций: ей периодически являлся демон в обличье её самой, но разнузданно-сексуальной. Доктор уверен, что эти видения — следствие расшатанной психики и наркотического опьянения, а вот сыщик уверен, что скользский докторишка чего-то недоговаривает. Но тут безумные видения погибшей вдовы оживают и распостраняются подобно заразной болезни, сея потусторонний ужас и смерть…

«Жажда страсти» скроена по легко узнаваемым лекалам итальянского «джиалло» семидесятых-восьмидесятых, местами откровенно цитируя приёмы мэтра этого жанра Дарио Ардженто. Что также нетипично для советской кинопродукции, картина сдобрена лесбийским эротизмом, а Игорь Крутой (ведь умеет же, если надо!) написал замечательный саундтрек в духе старых добрых ужастиков 80-х. Ныне «Жажда страсти» массовым зрителем напрочь забыта, а ведь фильм-то вполне можно поставить в один ряд с западными мистическими триллерами категории «В» эпохи видеосалонов.

«Дина». 1991 год. Режиссёр и сценарист Фёдор Первухин

Новочеркасск, разгар Гражданской войны. С уездным врачом Бердовым и его хорошенькой дочкой Диной начинают творится странные вещи: сначала на отпевании в церкви застрелившегося генерала Каледина (хотя, конечно, в церкви не отпевают самоубийц, но Каледин всё-же был отпет, хотя в реальности не в главном городском храме, а в маленькой церквушке при кладбище. Что же касается его самоубийства, то большинство историков ныне склоняются к версии убийства), им кажется, что покойник открывает глаза и корчит рожи, потом доктора на ночь глядя увозят к пациенту — домой он уже не вернётся. Внезапно пробудившись среди ночи, Дина видит домового. — «К добру иль к худу?» — спрашивает она по старому русскому обычаю. — «К худу» — отвечает домовой.

Отец Дины убегая от похитителей, попадает в странное «закольцованное» место, откуда нет выхода. Там он натыкается на жутковатых типов с горящими глазами, там же он находит свою погибель.

Новочеркасск будет вот-вот захвачен красными и осиротевшую девушку от греха подальше вместе с пожилой служанкой отвозят на отдалённый казачий хутор. Несколько раз на честь девушки пытаются покуситься любвеобильные казаки, но всякий раз некое демонического обличья существо расправляется с ними. Однажды ночью к Дине является дух убиённого отца — оказывается, именно он и оберегает её от всяческих напастей. Так же мёртвый доктор приоткрывает перед дочерью завесу грядущего. Желая уберечь сельчан от надвигающихся бед, простосердечная девушка запускает конвейер смертей, среди которых маячит зловещая тень и её собственной…

Если бы режиссёр сосредоточился лишь на развитии истории Дины, могла бы получится потрясающая драма с мистическим уклоном. Но Первухин «подвесил» к основной сюжетной линии дополнительную, периодически перебрасывая действие в современность: якобы история Дины преследует во снах другую девушку — Ларису. Поставлена эта «добавка» как-то неубедительно и кажется абсолютно лишней. Попытавшись втиснуть в коротковатый хронометраж фильма и мистику и политику и фантастику и религию и любовную линию, Первухин в итоге лишь засорил первоклассную идею недоделанными ответвлениями, украв время у имеющей большой потенциал основной истории.

«Прикосновение». 1992 год, режиссёр Альберт Мкртчян

Следователь по особо важным делам Андрей Крутицкий расследует случай с двойным смертельным исходом: молодая женщина Ольга Мальцева, задушив подушкой малолетнего сынишку, кончает жизнь самоубийством, вскрыв себе вены. Любовник Ольги потчует следователя совсем уж фантастической версией происшедшего: женщину толкнул на ужасный поступок… её покойный отец, погибший 12 лет назад в результате несчастного случая на химзаводе. Будучи при жизни вполне приличным человеком, теперь умерший стал злобным духом, залезающим в головы своих родных и даже их друзей, дабы склонить их к суициду. Странно, но почти сразу же после этого разговора, любовник Ольги вешается в каком-то грязном бомжатнике.

На похоронах Ольги и её сына, Андрей знакомится с сестрой покойницы — Мариной и её дочерью Настей. Марина на полном серьёзе утверждает: призрак отца приходит и к ней, внушая всякую депрессуху на тему бессмысленности земной жизни. Проникшись симпатией к молодой миловидной матери-одиночке, Крутицкий всё-же видит в череде всех этих мрачных странных событий некую хитроумную криминальную схему — только вот в чём смысл происходящего?

Вскоре Крутицкому придётся и самому столкнуться с потусторонней жутью и даже более того — ради спасения жизней Марины и Насти заключить сделку с мертвецом — или с тем, кто прикрывается именем Николая Ильича Мальцева. Расплата за нарушение уговора будет ужасной — у беспощадного призрака длинные руки и безграничные возможности.

Недаром «Прикосновение» часто называют самым страшным советским фильмом. Снятый практически сразу после развала Советского Соза, он впитал в себя всю ту серую, блёклую атмосферу неопределённости и безысходности, и неважнецкое качество картинки лишь усиливает этот безрадостный, давящий «бэкграунд» картины. Главная жуть конечно же кроется в сюжете: копеечный бюджет «Прикосновения» компенсируется недурственной интригой (которую не испортили несколько заметных ляпов) и рядом весьма впечатляющих находок, среди которых портрет покойного Николая Ильича Мальцева (актёр Андрей Дударенко), буквально буравящий зрителя пронзительным зловещим взглядом, и неожиданно оригинально придуманная сцена общения Крутицкого с духом Мальцева на кладбище. Кто смотрел, знает, о чём речь, а ещё не посмотревшим не буду портить просмотр спойлером.

Лично у меня «Прикосновение» вызывает прочную ассоциацию с уже легендарным ужастиком «The Ring» — та же давящая атмосфера, та же неотвратимость злого рока в лице беспощадного призрака.

С самим фильмом связана одна нехорошая история. Популярный (к сожалению!) в 90-е беллетрист-плагиатор Фридрих Незнанский «скоммуниздил» сюжет «Прикосновения» вместе с названием для первой части своего чудовищно плохо написанного романа «Частное расследование» (впрочем, уже давно не секрет, что книжки для господина Незнанского строчили литературные «негры»). Альберта Мкртчяна глубоко возмутил сей прискорбный факт, но в суд на воришку он подавать поленился. А зря.

«Змеиный источник». 1997 год, режиссёр и сценарист Николай Лебедев

В захолустный городок приезжает попрактиковаться в учительской профессии девица-красавица Дина. На само же деле в эту провинциальную «дыру» её неудержимо влечёт роковая страсть к местному дамскому угоднику Алексею, с которым у неё был бурный роман. Алёша уже женат и из приличия пытается вяло отбиваться от Дининых притязаний, но девушка ни в какую не желает сдаваться. А тут ещё в городишке начинает орудовать маньяк-убийца, по какой-то причине фабрикующий улики против Дины. И вот уже разъярённая толпа готова линчевать молодую учителку.

Дебютная картина Николая Лебедева чётко выстроена по классическим канонам американского триллера: заметно, что начинающий режиссёр не просто пересмотрел немало картин подобного рода, но и вникал при этом в постановку сцен, ракурсы съёмок, подмечал удачными приёмы. Замечательно сделана кульминационная сцена, в которой обезумевшая от ужаса Дина мечется по кабинетам и коридорам пустынной в ночной час школы, преследуемая неутомимым убийцей, а финал этой охоты — недвусмысленный реверанс хичкоковскому «Психо». Пожалуй, одним из немногих недостатков «Змеиного источника» (если не единственный) — сыроватая, поверхностная проработка тёмной стороны натуры маньяка.

«Упырь». 1997 год. Режиссёр Сергей Винокуров

В невзрачный вымирающий городишко, на пароме прибывают два смурных мужика, люди весьма необычно профессии — истребители вампиров. Тревожный сигнал поступил от местного криминального «авторитета», чью банду понадкусывал объявившийся невесть откуда упырь, который теперь подбирается к самому главарю, а главное, очень неравнодушен к его дочери. Один из охотников на нечисть, проявив непростительную оплошность, погибает почти сразу, второй продолжает идти по следу упыря, действуя предельно жёстко, не останавливаясь ни перед чем.

Вот этот фильм — образчик вполне приличного малобюджетного ужастика. Молодой Алексей Серебряков великолепно вписался в образ бескомпромиссного Охотника, целеустремлённой «машины смерти», чья мораль уже давно где-то за гранью добра и зла. Скрежещущий саундтрек от группы Tequilajazzz идеально вписывается в безнадёжно-мрачную атмосферу картины.

Сергей Винокуров отснял весь материал в течение двух недель в Кронштадте. «Упырь» вызвал праведный гнев Председателя Союза кинематографистов России Никиты Михалкова — на съезде Союза кинематографистов мэтр с трибуны заклеймил «Упыря», обозвав его «кровавым, жестоким и бессмысленным».

Попытка не пытка, или Мистика в советском кино (часть первая)

Загрузка...

Сюжеты