tallinn
Литва
Эстония
Латвия

Политика

Анна Микконен
© BN

Анна Микконен: проблемы инклюзивного образования в Эстонии — лишь верхушка айсберга

Система социальной поддержки в Эстонии хромает с головы до пят, констатировала заведующая реабилитационного центра «Lootus õnnele» Анна Микконен: «начиная с детей, заканчивая пожилыми людьми».

Консультант и преподаватель Тойво Нийберг и задается на страницах «Учительской газеты» вопросом, кому выгодна неразбериха при трактовании понятия «особая потребность».

«Нужен ли этот хаос ради экономии денег в системе образования или выкачивания оных из европроектов? Для издевательства и унижения реально больных людей? Для ущемления прав более или менее нормальных детей? Ради обнуления дара талантливых ребят? Для усиления градуса насилия и стресса в школе? Ради увеличения нагрузки и без того перегруженных учителей и повышения степени их ответственности?» — вопрошает он.

Известно, что кроме помощи со стороны спецпедагогов, человек с особыми потребностями нуждается также в оказании ему медицинской, психологической, социальной и юридической помощи, а также в создании ему особых условиях труда. И поэтому рядовой учитель не может быть в школе психологом, соцпедагогом, полицейским или медработником — у него просто нет для этого ни соответствующих знаний, ни полномочий.

А что Вы думаете по поводу инклюзивного (вовлекающего) образования в Эстонии и вступившими с текущего года в силу изменениями в образовательном процессе в этой области? Своим мнением с корреспондентом Baltnews Эстония поделилась заведующая реабилитационного центра «Lootus õnnele» Анна Микконен:

— Проблема гораздо глубже. И дело даже не в инклюзивном образовании, а в системе в целом. Например, вступившие с этого года изменения в назначении опорного лица. Сейчас этим занимается социальный департамент, и он решает, нужно ли в каждом конкретном случае назначать опорное лицо или нет. Раньше этим занимались реабилитационные центры, которые видели ребёнка и конкретную ситуацию. Теперь же нужно пройти семь кругов бюрократического ада и не факт, что ответ будет положительным. Ведь наличие бабушек и дедушек у ребёнка с особыми потребностями может сыграть злую шутку и послужить отказом.

А как работать родителю, имея ребёнка с особыми потребностями со средней или же глубокой инвалидностью без опорного лица? По закону, опекун такого ребёнка может работать только 80 часов в месяц, включая дорогу на работу и с работы. Кто, простите, возьмёт на работу такого сотрудника? Ведь такого ребёнка зачастую невозможно оставить без присмотра. Такая же ситуация и у взрослых. С тех пор, когда степень трудоспособности стали оценивать в Кассе по безработице, тут и там вижу, как людей, которые никак не могут работать по медицинским показаниям, определяют как полностью трудоспособных. Система хромает с головы до пят. Начиная с детей, заканчивая пожилыми людьми.

Взять, например,больных Альцгеймером. У нас нет реабилитации для людей с этим диагнозом. То есть, их проще не замечать, делать вид, что такой проблемы не существует и бросать близких один на один с этой бедой. Обессилившие родственники в итоге просто отдают беднягу в дом по уходу, обрекая его тем самым на смерть. Ведь за таким больным нужен особый уход, начиная с напоминания о правилах личной гигиены, заканчивая напоминанием о том, что надо есть.

Мне не понятно, как в стране может не быть министра социальных дел. Евгений Осиновский — министр здравоохранения и труда, и эта сфера входит в его юрисдикцию. Но судя по последним изменениям в законодательстве, он слабо представляет проблемы этой сферы. Как вообще можно принимать законы и рассуждать об этих проблемах, зная о них только понаслышке, не имея в семье или среди родственников инвалида и не зная о всех нуждах и проблемах этой категории людей. Проблемы инклюзивного образования — лишь верхушка айсберга.

Также по теме:

Юлия Степанова: инклюзия даже больше важна для детей обычных, чем с особыми потребностями

Загрузка...