Спорные рубежи. Что России и Эстонии мешает принять пограничный договор

Глобус
© CC0/ unsplash

Семен Бойков

Договор о границе между Россией и Эстонией был фактически готов еще 20 лет назад. Москва и Таллин договорились закрепить госграницу в ее нынешнем виде с незначительной корректировкой "на условиях адекватной территориальной компенсации". Договор получился хороший, оставалось его лишь подписать.

После состоявшихся 3 марта парламентских выборов в Эстонии наступил период формирования коалиции. Пока трудно определить, смогут ли Центристская партия, Консервативная народная партия (EKRE) и партия "Отечество" (Isamaa) сгладить все острые углы, которых немало, но уже сейчас можно сказать, что лидер центристов Юри Ратас хотя бы попытался договориться с правыми партиями.

Одной из тем, по которым у действующего премьера и председателя EKRE Марта Хельме точно будет, о чем поспорить, станет вопрос о ратификации российско-эстонского пограничного договора, заключенного еще в 2014 году. Юри Ратас уже успел признать, что, когда состав XIII созыва Рийгикогу прекратит свою деятельность, процедуру ратификации пограничного договора придется начинать заново. А это значит, что будущее договора остается туманным. "Действительно, если будет образована коалиция между Центристской партией, EKRE и "Отечеством", то мнения по вопросу пограничного договора будут очень разными", – заявил Ратас.

Договор о границе между Россией и Эстонией был фактически готов еще 20 лет назад. В марте 1999 года в Санкт-Петербурге стороны парафировали пограничные соглашения. Москва и Таллин договорились закрепить госграницу в ее нынешнем виде (по бывшей административной границе между РСФСР и Эстонской ССР) с незначительной корректировкой "на условиях адекватной территориальной компенсации". Договор получился хороший, оставалось его лишь подписать. 

Попытка №1

Впервые он был подписан 18 мая 2005 года. Тогда и Россия, и Эстония были одинаково заинтересованы в пограничном соглашении, поскольку существовали взаимные интересы. Обеим странам хотелось урегулировать все территориальные проблемы, чтобы начать заниматься экономическими вопросами и трансграничной торговлей. Россия, в конце концов, в то время стремилась установить безвизовый режим с Евросоюзом, и поэтому прилагала все усилия для того, чтобы наладить отношения с Западом. Тем не менее у России оставались свои интересы, которыми она не собиралась жертвовать.

После подписания договора оно легло на стол депутатов обоих парламентов. Казалось бы, что он вот-вот будет одобрен Рийгикогу, однако в ходе третьего чтения консервативная партия "Союз Отечества и Res Publica" (ныне "Отечество") настояла на внесении в документ положений, не предусмотренных первоначальным текстом.

В частности, эстонские депутаты внесли ссылки на документы, где говорилось об "агрессии Советского Союза против Эстонии" в 1940 году, "десятилетиях оккупации", а также о "противозаконном включении Эстонии в состав СССР". Был упомянут и Тартуский мирный договор 1920 года, по которому Эстонии принадлежали территории, ныне входящие в состав России. Москве ничего не оставалось, кроме как отозвать свою подпись. Доверие было подорвано.

Попытка №2

18 февраля 2014 года пограничный договор был подписан во второй раз. Во избежание дополнительных проблем в него добавили подтверждение того, что стороны не имеют друг к другу территориальных претензий, и что соглашением о сухопутной границе регулируются только вопросы, касающиеся государственной границы. Москва и Таллин договорились, что ратификация договора должна будет проходить параллельно, и Рийгикогу даже сделал первый шаг, одобрив его в первом чтении в 2015 году. Однако изменился контекст, и теперь в отношениях России и Эстонии стало все по-другому…

Подписание договора произошло незадолго до украинского конфликта и воссоединения Крыма с Россией. После этого российско-европейские отношения изрядно испортились: Евросоюз ввел санкции, а Эстония активно критикует Россию за все, что только можно. Естественно, в этом контексте Россия считает неприемлемым ратифицировать пограничный договор со страной, называющей ее "агрессором" и "оккупантом".

Перспективы договора

Но даже если допустить, что Россия наступит себе на горло и все-таки начнет процесс ратификации договора, то где гарантия, что под влиянием той или иной политической силы Рийгикогу снова его не саботирует?

Позиция EKRE, которая получила на последних парламентских выборах 19 мест из 101, всем известна: Эстония не должна мириться с тем, что 5% ее территории принадлежит России, и в идеале она вообще должна отозвать свою подпись. Национал-консерваторы по-прежнему считают, что Тартуский мирный договор 1920 года является основой государственности Эстонской Республики.

Схожую позицию занимает и партия "Отечество". В одной из своих статей ее лидер Хелир-Валдор Сеэдер назвал процесс согласования российско-эстонского договора о границе "позорным пятном" в истории дипломатии Эстонии. И это не потому, что его ратификация растянулась на 20 лет, а потому, что "Эстония не ведет себя как независимая страна, которая достойно защищает собственные государственные интересы".

Очень сомнительно, что "Отечество" и тем более EKRE изменят своим принципам и позициям. В этой связи соглашусь с президентом ассоциации прибалтийских исследований Николаем Межевичем: "Если Вы спросите политика из Центристской партии, то он подтвердит, что Эстония не имеет претензий к России. Они будут согласны скорректировать не Тартуский договор, а линию государственной границы, определенную государственным договором. А представители правых и ультраправых партий вообще вести разговоры про корректировку чего-нибудь в Тартуском договоре не собираются". Соответственно, Эстония как государство стала заложником собственных же националистов.

В одном из интервью бывший член Рийгикогу Ольга Иванова заявила, что ратификация российско-эстонского договора могла бы способствовать улучшению отношений между двумя странами. Однако я убежден, что все будет работать наоборот: чтобы договор вступил в силу, необходимы хорошие отношения между Россией и Евросоюзом. Но учитывая ту степень вражды и недоверия, что имеется сейчас, это вряд ли произойдет в ближайшие четыре года.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Ссылки по теме